Где искать ТЭП, не было ни малейшей идеи. Но не было и другого пути. Я должен был или вернуться с ТЭПом или не возвращаться вовсе.

В Москве я снял номер в Измайлово Альфа, купил толстенный справочник «Желтые страницы» и засел перед телефоном с дисковым номеронабирателем.

Два дня я обзванивал все московские фирмы, которые поставляли химию, пластмассы, инструменты, оборудование для литья пластмасс, пластмассовые изделия — все, что могло иметь хоть какое-то отношение к ТЭПу. Самым частым ответом было «А что это?», или просто «Нет». И вот, о, чудо! Одна милая девушка ответила: «Да, мы можем поставить вам фуру ТЭПа», и назвала цену. Цена была втрое выше той, по которой мы закупали у армянина.

— А что за ТЭП? Чье производство? — сумничал я.
— Из Твери, — ответила девушка.

Бинго! Она практически сдала мне своего поставщика. За пять минут собрав вещи я рванул на вокзал.

В Твери я оказался через несколько часов, был уже вечер. Нашел гостиницу поблизости и завалился спать. Наутро приступил к исследованию. «Желтых страниц» или похожих справочников не нашел. Пришлось расспрашивать всех подряд, включая горничных. Кто-то вспомнил, что самый крупный в Твери химический завод называется «Химволокно» и я рванул туда. На «Химволокне» оказалась строгая пропускная система и вахтер отказался пускать меня в отдел сбыта. Еще он сказал что никакого ТЭПа здесь не производят, что в Твери три химических комбината, и мне следует поискать в других.

Следующим оказался комбинат «Искож». Там, к счастью, мне и не пришлось проникать в отдел сбыта. Вахтер сказал: «ТЭП? Это не мы делаем, это вот они», и указал пальцем на соседнее здание. Не веря своей удаче, я зашел туда, здесь была контора завода «Солигран».

Ура! Это был самый настоящий завод, который выпускал самый настоящий ТЭП. Мне показали образцы ТЭПа, объяснили, что это за материал, его свойства. Помогли подобрать нужную марку и провели экскурсию по заводу. Мы и дальше будем процветать вечно!

Но не все оказалось так просто. Я сказал, что готов купить десять тонн ТЭПа, мне ответили: «Отлично! Вот наши реквизиты, оплачивайте банковским переводом». Что? Каким еще банковским переводом? Да я в банке ни разу в жизни не бывал! Вот у меня есть деньги, просто возьмите их, а мне отдайте мой ТЭП! У нас не было ни фирмы, ни расчетного счета, ни бухгалтера. Я даже не понимал смысла половины слов, которые они говорили в отношении оплаты.

Они сказали, что со всеми проблемами мне поможет разобраться их финансовый представитель, и познакомили с ним. Финансовый Представитель! Каково звучит?! Сам факт, что я разговариваю с Финансовым Представителем о финансах поднимал мой статус в собственных глазах.

Кроме названия должности в нем не оказалось ничего загадочного, обыкновенный толковый мужик. Он мне разъяснил, что у завода расчетный счет находится в банке Якиманка в Москве. Если я хочу оплатить наличными, значит, мне придется привезти их в этот банк и сдать в кассу. Я могу не беспокоиться, он поможет это сделать. Мы договорились встретиться с ним в банке через два дня.

Для тех, кто не пробовал, сообщу, что привезти наличные в Москву — это был тот еще фокус! В пути тебя подстерегало множество трудностей. Трудность первая — служба безопасности аэропорта вылета. Это сейчас они проверяют, не провезешь ли ты что-либо опасное, а раньше проверяли, не везешь ли ты что-либо нужное им, например, деньги. Если на сканере обнаруживали в ручной клади много бумаги, тебя приглашали в кабинку досмотра и там объявляли о тарифе минимум 10% за беспрепятственный провоз наличных. Я на этот развод не попадал лично, но мои знакомые попадали. Пытаться провезти наличные в багаже было верхом безрассудства. Грузчики аэропорта рылись в багаже, как в личных вещах.

Вторая трудность — это бандиты в московских аэропортах. Приходилось быть крайне осторожным. Например, подходил таксист и говорил: «Брат, машина до метро. Одного пассажира не хватает, поехали за полцены». Неосторожно согласившийся оказывался на заднем сидении между двумя амбалами, и два впереди. Твой багаж грубо обыскивался, и тебя выставляли из машины на обочине вне зависимости от результатов «досмотра».

Были у них и более изысканные способы отъема денег. Таксист останавливался на заправке, один пассажир выходил в туалет и «забывал» пачку денег на переднем сидении. Таксист предлагал тебе разделить удачу пополам и пытался всучить тебе деньги. Независимо от того, взял ты деньги или нет, пассажир возвращался и «вспоминал» о пропаже. Таксист раскаивался и отдавал деньги с извинениями, но их, по утверждению пассажира, не хватало. Тогда в приступе честности, таксист выворачивал свои карманы и показывал, что у него только несколько купюр другого достоинства. Тогда все просили вывернуть карманы тебя. Если ты по наивности соглашался, найденные у тебя деньги оказывались «как раз вытащенными из той пачки». Если не соглашался, это делали без согласия с тем же результатом. В этот момент раскаиваться было поздно. Я ездил в такси из аэропорта только если ценностей с собой не было.

Дважды, когда я шел с сумками из аэропорта на автобусную остановку, мне под ноги выпадала пачка денег из кармана впереди идущего человека. Я аккуратно перешагивал ее и продолжал свой путь, успевая подметить наблюдающего сбоку человека, двоих будущих «свидетелей» позади и напарника, шедшего параллельным курсом. Это были «куклы» (пачки фальшивок), задачей которых была легализация обыска жадного до халявы лоха.

Но самую большую опасность представляли собой милиционеры в московских аэропортах. Это были голодные и вороватые хищники, у которых была власть обыскать тебя, не прибегая к сложным трюкам, которые изобретали бандиты. Меня обыскивали неоднократно, но, к счастью, ума у них было намного меньше, чем жадности. Пару раз они не могли найти деньги в сумке, в которой тщательно рылись.

Хочу похвастать, что я изобрел гениальный антиментовский трюк для сохранения денег. Сейчас его могу раскрыть под ваши аплодисменты: на дно сумки я всегда клал толстые журналы или рекламные проспекты из плотного картона. Складывал их так, что страницы были направлены внутрь друг друга. Между страницами вкладывал деньги. Их нельзя было обнаружить, приподнимая буклеты или журналы с краев: деньги всегда оказывались внутри между страниц. Этот трюк спасал меня дважды.

Я был в Твери, деньги были нужны в Москве. Я позвонил и попросил своего папу привезти деньги в банк на Якиманке. По телефону пытался проинструктировать его о способах перевоза, но он только отмахнулся — яйца курицу не учат!

В условленное время я прибыл в банк. Это был первый банк в моей жизни, кроме Сбера, естественно, в который я попал. На входе стояли охранники, один из них вежливо открыл мне двери. Охранники были одеты лучше, чем я, как, впрочем, и все там присутствующие. В помещениях была дорогая офисная отделка, все сияло роскошью и чистотой. Я чувствовал себя не в своей тарелке.

Внутри ждал финансовый представитель завода. Он помог мне заполнить ордер на внесение наличных на счет, и мы заняли очередь в кассу, дожидаясь папу. В очереди с нами стояли ухоженные дамы и господа, от них пахло дорогим парфюмом и богатством.

Папа явился точно вовремя, когда подошла наша очередь. Когда он зашел в кассовый зал, все взоры устремились на него — он абсолютно контрастировал с обстановкой. На улице была плюсовая температура, а он был одет в огромную теплую зимнюю куртку молодежного стиля, мы их тогда называли «дутыш». Зимние теплые сапоги были нормальными для прогулок по Ростову, возможно, даже для окраин Москвы, но здесь они выглядели грязными и нелепыми. Вязаная шапочка завершала странный образ.

Я в изумлении смотрел на него и готовил гневную отповедь, которую ему выскажу, когда мы выйдем из банка. Начиналась она, конечно, словами «Ты что меня позоришь?». Но, как оказалось, представление только начиналось.

Папа снял куртку и начал с треском отрывать фальшивую подкладку. К ней с обратной стороны оказались пришиты пачки купюр. Купюры были мятые, старые и разного достоинства. В пачках они были вперемешку. Дамы и господа с любопытством разглядывали нас, а финансовый представитель внезапно испарился. Наверное, не хотел, чтобы кто-то решил, что он с нами заодно. Папа достал заранее приготовленный нож и начал отрезать пачки денег от подкладки и складывать их перед кассиром.

Кассир сидела в ступоре, не шевелясь и не произнося ни слова. Через минуту созерцания осознала происходящее и сказала нам:

«Раскладывайте!».
— Как раскладывать? — не понял я.
— Покупюрно! — ответила кассир и показала, что в пачке деньги должны быть не только одного достоинства, но и лежать одной стороной кверху.
— Издеваетесь? — не поверил я.
— Нет. — ответила она.

И мы с папой приступили к раскладыванию этой кучи денег. Никогда прежде я не предполагал, что может иметь значение то, как и какие купюры лежат в пачке денег. Всем пацанам-обувщикам, с которыми я рассчитывался, и тому пожилому армянину было глубоко на это наплевать. Деньги есть деньги, лишь бы их было достаточно.

Процедура по раскладыванию денег заняла около двадцати минут, кассир подключилась и помогала нам. О чем думала очередь, не имею понятия, но никто не возмущался, терпеливо ждали. Если бы в то время были смартфоны и соцсети, я бы несомненно прочитал историю в интернете про нас и посмотрел на фотографии.

Но, к счастью, эпоха цифровой революции наступила позднее.